Последние комментарии

  • Андрей Михайлов
    расчетливость сильно нивелирует чувства, м-да... и кстати, мезальянсы редко делают жизнь счастливой. причем даже не и...Почему женщины стали добиваться мужчин
  • Леонид Журавлев
    Способность усваивать алкоголь спасла предков человека от вымирания. К такому выводу пришли ученые из Университета Эк...Кто виноват в том, что мы алкоголики
  • Ольга Бухарова
    Ни о чем вообщеИстории о красивой Нине

Можно ли научить обезьяну пению

Погода — любо-дорого смотреть: кругом серость, мокрый снег, слякоть. Всё для хорошего настроения. В такие дни я вспоминаю приятных людей из прошлого. А ведь была она — Елена. Прекрасная, как осеннее уныние, горячая, как Фрида Кало. Лена заплетала свои длинные иссиня-чёрные волосы в косу, её миндалевидные тёмно-карие глаза были так же строги, как одежды — белая блузка со строгим декольте и чёрная юбка ниже колен.

Жил я во дворах Столешникова, присутствовали деньги, но отсутствовал ум, и, чтобы не спускать всё на друзей и пьянки, решил обзавестись своим личным педагогом по вокалу. Петь мечтал всегда. Однажды в школе проходил смотр художественной самодеятельности. Ведущий мероприятия объявил конкурс талантов, и я поднял руку. Помню, как шёл к сцене через весь актовый зал. Моя сестра — в ту пору старшеклассница — немедленно собралась и исчезла из помещения, но напоследок успела передать взглядом весь ужас надвигающегося на нашу семью позора в связи с моим предстоящим выступлением.

Но я все равно шёл к сцене. Казалось, кругом играют для меня фанфары, журналисты запечатлевают каждый мой шаг на пути к славе, а группа поддержки уже замаячила пипидастрами. Завтра все еженедельники запестрят заголовками с моим именем, а потом слава, любовь, наркотики, самоубийство… И снова заголовки.

Сердце колотилось. Против меня всенародно опозориться вышла девочка — чьё-то несмышленое дитя лет пяти, которое пело жалостливую песенку про мамонтёнка. Но, судя по реакции зрительного зала, её позор просто померк и канул маленькой каплей в океан моего позора. Я пел песню про ленинградских мальчишек, театрально прижимая руку к груди, пел то тихо, то резко набирая силу голоса, то снова затихал так, что в небольшом актовом зале нашей средней школы №5 был слышен только людской смех — истерический, надрывный, плачущий от полного изнеможения.

Смеялись все — и учителя (забыв стыд и все педагогические клятвы), и ученики, и мои одноклассники, и даже учитель музыки Ирина Юрьевна, которая перестала играть музыку для этой песни, чтобы вдоволь «наржаться» над моим исполнением. Но я одержал победу. Когда ведущий попросил определить победителя восторженными рукоплесканиями. Девочка, которая пела песню про маленького мамонтёнка, удостоилась жиденьких аплодисментов, а когда очередь дошла до меня, весь зал встал и, хохоча, аплодировал, аплодировал. Ещё года два меня вылавливали старшеклассники, водружали на подоконник и говорили: пой. Я пел. Тогда я понял одну вещь — для славы не обязательно быть гениальным.

В первый раз Лена пришла с мужем, он недоверчиво смотрел в мою сторону, пока она проводила беседу. Потом мы пели «вайс мен сей, онли фулз раш ин».

Она качала головой, но успокаивала: «Ничего-ничего, петь можно научить даже обезьяну». Приходила по понедельникам, средам и пятницам. Толку от её приходов не было, ибо текст разучиваемых песен я забывал в ту секунду, когда милый образ покидал моё жилище. Елена была непоколебима. Её уверенность пусть не в моём таланте, но хотя бы в моём упорстве удивляла даже меня. Однажды она пришла немного позже обычного, улыбнулась: «Может пойдём в кафе, посидим и просто поговорим?»

Мы пошли в кафе, Лена выпила бокал вина, потом ещё и ещё. Доведя себя до состояния крайнего откровения, Елена донесла: «Извините, я больше к вам не буду приходить». С тех пор я пою реже.

Популярное в

))}
Loading...
наверх